Нарциссизм. Очная лекция Натана Шварц-Саланта в Москве 2003 г. ч. 1 (проф. перевод и расшифровка)
Тема сегодняшней лекции – нарциссизм.
Было время, когда нарциссизму, как заболеванию, давали крайне негативные прогнозы. По сути, нарциссизм воспринимался как крайне сложное состояние потому, что, как полагали, пациент не формирует поддающиеся анализу переносы.
В конце 1960-х психоаналитик Хайнц Кохут опубликовал серию работ, в которых он показал, каким образом объектный мир нарциссического человека, согласно его терминологии, состоит из «селф-объектов». Имелось в виду, что нарциссическая личность, которая, по сути, имеет ужасные проблемы с идентичностью, воспринимает все объекты не как реальные, но как образы самости либо в так называемой грандиозной, эксгибиционистской форме, принимающей вид ребенка, говорящего «посмотри на меня», или же в очень идеализированной форме.
Эти два измерения: эксгибиционистское, грандиозное измерение самости, и измерение идеализированной самости стали началом исследования Кохутом нарциссизма и понимания того, что интерпретация в этом случае зачастую бесполезна и разрушительна.
Важным фактором в работе с нарциссической личностью оказалась эмпатия. Можно было бы еще многое рассказать здесь, однако это не так важно. Достаточно отметить значимость вклада Кохута в понимании этих переносов. Если вы принадлежите к числу юнгианских аналитиков, изучающих Юнга, вас может озадачить понятие «самость». Психоаналитическая концепция «самости» отличается от понятия «Самости» у Юнга. Большинство психоаналитиков придерживаются определения Эдит Якобсон, где под самостью понимается содержание эго, заключающего в себе идентичность. Самость в понимании Юнга также имеет эту функцию. Однако у Юнга Самость имеет трансцендентное измерение. И нередко эти нуминозные энергии имеют важную целительную роль, которую исключает теория развития и объектных отношений.
В целом, вы можете работать с любым клиническим материалом с позиции трех различных типов сознания. Вы можете работать с клиническим материалом с точки зрения мифологического сознания и роли амплификации архетипического процесса. Это часть того процесса, в котором делается попытка передать чувство целостности, единства и посредством этого ощущение самости. Вы также можете работать с любым материалом или попытаться работать, используя научное сознание, это та форма сознания, которую великий философ Жан Гебсер назвал аперспективной.
Дело в том, что рациональное сознание, которое разделяет мир на части, начало зарождаться только после открытия перспективы в XV веке. На этой базе постепенно развился научный метод. И это привело нас к другому типу сознания, которое мы имеем сегодня. Однако существует другой тип сознания, который Гебсер называет аперспективным, благодаря ему становится возможно познавать вещи совершенно иначе.
Гебсер использует рисунки Пикассо в качестве иллюстрации того, что вы одновременно можете видеть переднюю и заднюю часть объекта. Я рассматриваю эти очень различные типы сознания в моей книге «Черная ночная рубашка». В наше время многие обнаруживают это новое сознание.
Этот тип сознания довольно резко противопоставляется так называемому картезианскому мышлению, что можно увидеть в работе Мерло-Понти. Несмотря на полезность этой формы сознания в отношении практически всех психологических состояний, в случае с нарциссической личностью ее использование крайне затруднено. С нарциссической личностью также крайне сложно применять идею поля. Идентичность нарциссической личности настолько хрупкая, и присутствует такой ужас близости, и ужас проникновения извне, что нарциссическая личность формирует нечто вроде стеклянного экрана, из-за которого она смотрит на мир. Однако в большинстве случаев это одностороннее стекло. Они смотрят наружу, однако заглянуть внутрь чрезвычайно сложно. Я еще вернусь к использованию аперспективного сознания в работе с нарциссической личностью в конце данной лекции.
Давайте начнем с мифа о Нарциссе, с мифического понимания состояния нарциссизма.
Вероятно, вы заметили, что я использую термин «нарциссизм», а также «нарциссическая личность». Здесь я хочу сделать небольшое отступление.
В психоаналитической литературе присутствуют идеи первичного и вторичного нарциссизма. В течение долгого времени о первичном нарциссизме говорили как о состоянии, в котором младенец воспринимает свое собственное тело как тотальный объект и не вступает в какие бы то ни было объектные отношения с матерью.
Вторичный нарциссизм понимался как процесс, при котором младенец контактирует с матерью, получает некий опыт, а потом по причине этого опыта замыкается в состоянии вторичного нарциссизма.
99% психоаналитиков считают, что первичного нарциссизма не существует. Для них любой нарциссизм вторичный, являющийся результатом двойного процесса: движения вовне и назад. Об этом уровне нарциссизма я говорю на своих лекциях.
Более того, когда я использую термин "нарциссизм" или "расстройство нарциссической личности", я описываю два связанных, но различных состояния. При нарциссических состояниях нарциссические переносы могут существовать, но они могут быть очень слабыми. Однако при расстройстве личности происходит деформация, искажение индивидуальности. В подобном состоянии нарциссические переносы, о которых я еще буду говорить, значительно сильнее и требуют гораздо более жесткого подчинения, чем в случае с людьми, демонстрирующими нарциссические стадии в своей жизни.
То, что выглядит как нарциссическая личность, зачастую может быть структурой, защищающей человека от вторжения идей другого в тех случаях, когда этот первый человек занят творческой работой. Такие люди могут демонстрировать черты, типичные для нарциссического нарушения личности. Однако то, что похоже на расстройство личности, по сути является защитой Самости. С такими людьми трудно иметь дело, мужчины в этом состоянии преследуют женщин. Но если человек действительно творческий, часто происходит так, что с возрастом это состояние нарциссизма нивелируется. Если этого не происходит, если речь не о защите творческого процесса, то без лечения с возрастом состояние нарциссической личности ухудшается.
Юнг в молодости был нарциссической личностью. Однако в его случае нарциссизм имел как раз ту форму, которая защищала его творческую жизнь. Поэтому в пожилом возрасте Юнга воспринимали как теплого и эмпатичного человека. Однако до сих пор существуют серьезные разногласия относительно того, что юнгианская психология обладает выраженными чертами нарциссической структуры. С этим связаны различные расслоения в юнгианских сообществах.
Принимая это во внимание, давайте перейдем к мифу о Нарциссе, раскрывающему нам важные аспекты состояния нарциссизма. В данном случае я говорю как о нарциссических чертах в нормальном человеке, так и о нарциссической личности.
Вообще, существует несколько мифов. Самый большой и важный изложен Овидием в его «Метаморфозах». Миф начинается с рассказа о нимфе Эхо. В нем говорится, что Гера превратила голос Эхо в слабые отголоски. Гера разозлилась на Эхо за то, что та развлекала и отвлекала ее, пока Зевс крутил романы на стороне.
Итак, с юнгианской точки зрения Эхо – что-то вроде анимы. Она может лишь вторить тому, что слышит. В мифе Нарцисс отправился со своими друзьями на охоту, он заблудился и потерял своих друзей. Тогда он кричит: «Где вы?» И Эхо слышит его. И все, что она может сказать: «Вы?» Он говорит: «Кто?» И она отвечает: «Кто?» Потом она видит его, и бросается ему на шею, потому что он так прекрасен, а он отталкивает ее. И он говорит ей: «Не обнимай меня! Я скорее умру, чем позволю тебе иметь власть надо мной!» Эхо отвечает: «Власть надо мной». И она уходит в лес, теряет свое тело, и от нее остается только эхо. Позднее в Нарцисса влюбляется некий молодой юноша, и Нарцисс отвергает его.
Существует другая версия мифа о Нарциссе в изложении древнего автора Конона, в которой другой юноша подходит к Нарциссу и говорит: «Я умру, если ты отвергнешь меня». В ответ Нарцисс посылает ему меч. Он очень скверный тип. Однако в изложении Овидия отвергнутый юноша взывает к Эросу: «Заставь его познать любовь, которой у него никогда не сможет быть!» Эрос подходит для воззвания, потому что Эрос – бог союза, связи. Полная противоположность Нарциссу, не желающему связи.
Есть французский замок «Шато д'Ане», в котором была чудесная роспись на потолке, не сохранившаяся до наших дней. На рисунках были изображены пары противоположностей. Одной фигурой в паре был Нарцисс, а другой – Гермафродит, при этом Гермафродит олицетворял союз противоположностей.
Когда Эрос услышал просьбу и страдания юноши, он послал Немезиду, богиню возмездия, чтобы покарать Нарцисса. Однажды Нарцисс гулял и почувствовал сильную жажду. Он склонился над водоёмом и заглянул в него. Он заглянул и увидел прекрасного юношу. Он влюбился в этого юношу и возжелал его. Здесь я хочу обратить ваше внимание на то, что в мифе повествуется нечто о внутреннем состоянии нарциссизма. Вы не узнаете этого ни из объектных отношений, ни из клинического опыта.
Мифологическое сознание предоставляет вам нечто такое, что неспособно дать научное сознание. Он смотрит в водоём и видит юношу, прекрасного юношу. Он тянется к юноше, и когда он приближается, то юноша исчезает. Он отклоняется назад, и юноша снова появляется. И он остается прикованным к этому водоёму: он не способен получить юношу, но также неспособен не получить его.
Он долго пребывает в таком состоянии. Он ужасно опечален, и в какой-то момент Нарцисс роняет слезу, вызывающую рябь на поверхности воды. На секунду он видит, что никакого юноши там нет. И он понимает, что это его отражение. Это так называемый известный эпизод с отражением в мифе о Нарциссе. Но вскоре Нарцисс впадает в истерику. И он говорит: «Но кто же будет оплакивать мою красоту?!» Итак, он отказывается увидеть реальный объект, в итоге он умирает у водоёма от голода, полностью слившись с объектом и не способный отделиться.
Ключ к пониманию этого кроется в значении образа в водоёме. В древней традиции, в так называемых первобытных культурах отражение или тень не является эго, но скорее представляет бóльшую личность или душу, или Самость. Итак, Нарцисс по сути пребывает в этом странном состоянии слияния со своей самостью. Он не может получить ее и не может оставить ее.
Если у вас когда-либо будет клиент с сильным нарциссическим нарушением личности, или если вы хотите проверить ваш собственный нарциссизм, в каком бы состоянии он не находился, посмотрите в зеркало. И если вы действительно внимательно посмотрите в зеркало, возможно, вас шокирует увиденное.
У меня как-то был клиент, он был влиятельным бизнесменом. Я помню, что его рост был около 183 см, а вес 130 кг. Я попросил его посмотреть в зеркало. Он был шокирован: «Кто этот мощный парень?!»
Дело в том, что нарциссические личности, в частности, люди с сильными нарциссическими чертами, в целом, производят мощное воздействие на людей, и я к этому еще вернусь. Однако сам человек абсолютно не ощущает этого воздействия на мир. Поэтому люди могут иметь миллионы долларов, но им всегда мало, потому что они не чувствуют свою силу.
Итак, о чем же повествует нам миф в современной нам действительности? Это состояние, в котором эго, носитель идентичности, пребывает в сильном состоянии слияния с самостью. Это внутреннее слияние, и переживание его ужасно. Это то, о чем я рассказывал вам вчера. Это то, что я называю комплексом слияния. Или вы можете называть это состоянием слияния, возможно, этот термин удачнее. Однако это то ужасное состояние, когда самость и эго полностью и хаотично слиты, и это не союз, потому что для союза необходима сепарация. И в то же самое время он не может, человек не может сепарироваться от этого слияния. Если кто-то чувствует это состояние, чувствует как их внутренняя жизнь и части эго пребывают в этом невозможном слитом состоянии с бóльшей личностью, с самостью, они могут обнаружить (если им посчастливится или у них есть необходимые качества), что способны совершить экзистенциальный прорыв в пространстве и времени. Однако нарциссическая личность редко чувствует нечто подобное. Все в структуре личности создано для того, чтобы избежать этого.
Но я полагаю, что это состояние раскрывается в мифе. И, как я вам позднее покажу на примере пограничной личности, нарциссическая структура является защитой против этого состояния. Когда мы будем говорить о возможностях аперспективного сознания, я еще вернусь к описанию того, что терапевт может чувствовать это в работе с пациентом, но не говорить об этом. Все это, и даже более того, можно почерпнуть в мифе о Нарциссе. Кроме того, миф, но также и клинический опыт, показывают нам, какое сильное влияние имеет зависть при нарциссическом расстройстве.
Понимание того, что такое зависть, важно для всех, кто работает с пациентами.
Зависть является состоянием, говорящим: «Если у кого-то что-то есть, то у меня этого нет. И я хочу убить того, у кого это есть».
Ревность говорит: «Если у тебя есть это, возможно, ты не будешь мне нравиться, но я считаю, что тоже могу заполучить это».
Зависть же – это игра с нулевой суммой, все или ничего. Есть чудесная книга на немецком, написанная Гельмутом Шеком в 1969 году, она называется «Зависть». В ней (она переведена на английский), автор приводит невероятные примеры зависти, множество случаев убийства на почве зависти. Это ужасно разрушительная эмоция.
Одна из фундаментальных работ Мелани Кляйн называется «Зависть и Благодарность». По ее мнению, противоположностью зависти является благодарность. Зависть является главенствующей эмоцией в параноидно-шизоидной позиции по определению Кляйн. Когда же происходит переход к так называемой депрессивной позиции, растет способность к заботе и, вместе с ней, к благодарности.
Однако на зависть можно посмотреть и под другим углом. Юнг считал, что любой человек, отрицающий Самость, находится под проклятием зависти. Это очень важное наблюдение. Иногда, особенно это типично для интровертов, например, когда человек отказывается от творческой задачи, тогда можно найти связь между завистью и желанием разрушить чью-то чужую творческую деятельность и неспособностью принять внутреннюю задачу. Однако идея Кляйн о благодарности очень важна.
Некоторые психоаналитики, например Отто Кернберг, крайне негативно относятся к нарциссизму. И его прогнозы относительно исцеления крайне негативные. Кернберг считает, что основой состояния нарциссизма является ничто иное, как крайне завистливый ребенок/младенец. И в 1970-х годах Кохут и Кернберг вели ожесточенную полемику, поскольку Кохут чувствовал, что прогноз на исцеление был гораздо более благоприятным.
С юнгианской точки зрения проблема не в завистливом ребенке. Это скорее теневое качество. Проблема в Самости, в том, чтобы иметь мужество и позволить самости иметь свою собственную автономию. Потому что в этом состоянии комплекса, состоянии слияния, любая форма сепарации воспринимается как тотальная катастрофа.
Поэтому если посмотреть на нарциссизм с рациональной, перспективной точки зрения, то это взгляд с точки зрения частей личности, частей процесса. Концепция процесса развития является рациональной, перспективной формой сознания. Эти различные типы сознания сталкиваются. В эпоху мифологического сознания мир воспринимается определенным образом. Когда на смену приходит эпоха рационального научного мышления, то, как при любом фундаментальном изменении в структуре предшествующей эпохи, происходит систематическое искажение предшествующих взглядов.
Итак, с научной точки зрения мир воспринимается через герменевтический подход, познание и размышление. Он воспринимается через структуру, или через новую форму причинности. Эта концепция используется в большинстве психоаналитических подходов, а также привлекает многих юнгианцев, и это также важно. То что для мифологического сознания является воплощением нуминозного, вся эта идея систематически искажается и истолковывается как процесс развития. Это не одно и то же. Но это всегда происходит при смене основных парадигм.
С научной точки зрения, с точки зрения причинности, нарциссическая личность воспринимается иначе, нежели это описано в мифе. Миф сохранял чрезвычайную важность для людей вплоть до XV, XVI и даже XVIII века. Он превратился в поучительную историю.
В великом романе «Романе о Розе» XIII века есть история о мужчине, встречающем женщину, которую он полюбил, однако он отказывается от нее и его интересует только он сам. Позднее он осознает: «Бог мой, я предпочел бы избежать участи Нарцисса!» И он возвращается к женщине. Но это рассказ, в реальности этого до сих пор не случилось. Мужчины продолжают жить со своими анимами, а не с реальной женщиной. Но вы видите, что эти истории, как и история о Нарциссе, были важны на протяжении почти двух тысячелетий.
Когда на первый план выходит наука, мир начинает восприниматься иначе, и появляется способность видеть причинно-следственные связи, развивается и способность мыслить с точки зрения того, как одна вещь воздействует на другую. В древней науке этого нет. Как я говорил вчера, их интересует не то, как одна вещь воздействует на другую, но мир взаимоотношений как таковой. Те из вас, кто знаком с работой физика Дэвида Бома, знают о его понятии имплицитного порядка. Это то же самое, что Юнг в своей книге «Mysterium Conjunctionis (Таинство воссоединения)» называет «плеромой». Отношения как таковые являются частью имплицитного порядка, мира вне пространства и времени. Таким образом, древнее мышление поддерживало связь с миром вне пространства и времени. Научный мир объемлет время, объемлет линейное время, необратимое время. Это немыслимо с другой (древней) точки зрения.
Однако мы научились видеть совершенно по-другому. С этой точки зрения есть очень важные работы, такие как «Анализ самости» Кохута и его вторая работа «Восстановление самости». В них показан вид сознания, с помощью которого возможно описать различные уровни так называемого зеркального переноса. Три уровня: зеркальный перенос слабых смыслов; средний и сильный зеркальный переносы. Эти переносы означают способы, какими энергия направляется к другому человеку, энергия, происходящая из этого слияния между эго и самостью, из того, что называется грандиозная эксгибиционистская самость. Эта самость хочет одного – быть увиденной: «смотри на меня».
На другом выявленном полюсе находится идеализированная полярность самости, когда энергия направлена на других, и они видятся как исключительно хорошие, замечательные. Это не архетипические переносы. Они существуют где-то между. Это переносы, в которых человек является реальным объектом с реальными качествами, но также и нуминозным архетипическим объектом.
Кохут увидел в этих переносах то, что люди не являются реальными объектами. И он предложил термин «селф-объекты». На уровне идеализации люди воспринимаются как обладающие особыми и замечательными качествами. Очень многим так никогда и не удалось сформировать позитивную идеализацию, которая важна в младенчестве, а также в подростковом возрасте. Когда формируется идеализированный перенос, идеализируемый человек ощущает силу, как будто он много знает.
Небольшое примечание: есть значимое противоречие между идеей идеализации, предложенной Мелани Кляйн, и идеализацией по Кохуту. Для Кляйн идеализация всегда является защитой от тревоги. Сегодня кляйнианцы гораздо более открыты, по крайне мере в Америке, идее Кохута. Однако у них все равно присутствует твердое убеждение, что идеализация может быть всего лишь защитной структурой. Но я не думаю, что у самих последователей Кохута есть достаточное понимание этой идеализации.